Рассказы и повести

Аватар пользователя Rozanov
Розанов Дмитрий Иванович
Зарегистрирован: 17/02/2006

Основано на реальных событиях.
Все имена вымышленные.
Возможное сходство с реальными людьми является случайным.

Оплошность старого спасателя.

(веселая история с хорошим концом)

Так и не проснувшийся по дороге на работу налысо стриженый, небритый «старый» спасатель (тридцати пяти лет отроду) лениво натягивал на себя потертый заляпанный шоколадным мороженым и человеческой кровью синий комбинезон. На лице застыло привычное выражение «крутизны» и скуки.
Все премудрости ремесла были давно освоены в совершенстве. Позади «Крым и Рым». Пять-шесть сотен извлеченных трупов и примерно столько же спасенных живых - искалеченных, обожженных, умирающих, напуганных или радостно благодарных людей значились в «Книжке спасателя».
Землетрясения, пожары, наводнения, взрывы, падения с высоты, обрушения зданий и конструкций, ДТП, криминальные разборки, утопления, сумасшествия, суициды, ядовитые змеи, агрессивные бойцовые собаки, сбежавшие лошади, захлопнувшиеся двери и сейфы, крушения авиалайнеров и поездов, утечки газов и ядовитых веществ, семейные драмы, падения живых людей (вниз головой) в мусоропроводы…. Чего только не было в его практике. Все проблемы, с которыми не могла справиться милиция, скорая помощь или пожарные ложились на плечи спасателей.
Они брались за ВСЕ. И всегда побеждали.
Но…, старое доброе время ушло. Спасательные службы расплодились как грибы. Вызовов на чрезвычайные ситуации стало меньше, а, значит, сократилось и количество «пищи» для «адреналиновых наркоманов с обостренным состраданием».
Все настоящие спасатели страдают подобной зависимостью. Все тяжело переживают редкие выезды на ЧС.
Количество начальства же, напротив, возросло в геометрической прогрессии. Пришедшие в руководство МЧС полковники из войск Гражданской обороны вдохновенно воровали, мешали «старикам» работать и «доставали» бесконечными построениями и «показухами».
«Пидарасы!...» устало, но злобно выругался Вовка (а, именно так звали нашего героя) при мысли о начальстве.
Они мешали ему СПАСАТЬ ЛЮДЕЙ! И за это он их ненавидел.
Привычно зачерствевший от грязи, дерьма и крови, Вовка знал, что, не смотря на то, что убивать до сих пор ему не приходилось, твердой рукой резал бы он глотки этим «уродам»; спокойно и хладнокровно выносил бы полковничьи мозги выстрелами в лоб.
Знал и еще одно – многие «старые» спасатели с радостью составили бы ему компанию. У них бы хорошо получалось. Профессионально.
Ненависть к тем, кто мешает спасать и жажда настоящей работы, вот что движет спасателем. Но, Вовка уже совсем перегорел.
Дотла.
Злобы было достаточно, а вот желаний «славы» не осталось вовсе.
Пива он хотел. И денег.
Хотя бы на обед.
Заехать бы на оперативной машине на рынок. Купить свиных хрящиков, картошечки, луку, чесноку, помидорчиков, огурцов, майонезу, зелени, приправ кавказских… О-о-о!
Вовка умел и любил готовить. На кухне спасотряда он готовил восхитительные блюда. Как, впрочем, и большинство его товарищей.
Как обычно давило сердце. Последние годы – это было постоянно. С утра еще ничего - ближе к обеду начиналась тахикардия (пульс под сотню), а боль усиливалась. Лечилось это бутылкой пива. Или двумя.
Или вызовом на ЧС.
Болит сердце, немеет левая рука, настроение дрянь.
Слабость. Когда приходит вызов, кажется, что не будет сил работать. Но, в машине «под мигалками» становилось легче.
После ЧС, «намочив руки в крови», неожиданно обнаруживал пульс в пятьдесят девять ударов. Ровный, четкий, спокойный. Сердце не болит, прилив сил и отличное настроение.
Так было раньше.
Теперь на вызов он уже не хотел. Хотел пива.
Ну, в крайнем случае, на «дверку» мог съездить. Открыть людям аккуратненько заклинивший дверной замочек, да и «выдоить» из счастливых «пострадальцев» несколько сотен на обед. Приготовить вкусную еду, завалиться с сигаретой на диван и включить видео.
Вовка вытащил из шкафчика разгрузочный жилет, набитый всякой всячиной, каску и капроновый чехол с французским альпинистским «железом», сунул ноги в кожаные «берцы» и, не завязывая шнурки, зашаркал принимать снаряжение.
Быстро и четко проверил давление воздуха в дыхательных аппаратах, веревки, ящик со слесарным инструментом, гидравлическое оборудование и прочее барахло. Закинул в машину каску, чехол с «железом» и побрел к оперативному дежурному.
Расписавшись в нескольких журналах о готовности к работе и запихав в «разгрузку» рацию, Вовка сразу же пошел за пивом.
Ботинки завязывать не стал.
Купленную бутылку он выпил немедленно. За углом. Идти с пивом в расположение отряда было бы неприлично. А так, никто и внимания не обратит – главное не дышать в лицо оперативному дежурному и старшему смены. Ничего фатального, конечно, не случится, но выслушивать недовольные замечания и ощущать осуждение товарищей лишний раз не хотелось. Большое начальство в это время приезжает редко, а за работу Вовка не переживал. Убедительный опыт доказывал, что выпивший, он работает ничуть не хуже, чем на трезвую голову.
Алкоголь замедляет реакцию, да и только. Позволить себе лишние полторы секунды на принятие решений он мог практически в любой ситуации. Единственное - не дышать на пострадавших, чтобы не переживали попусту.
Если находятся в сознании, конечно.
Вовка, надо сказать, не любил «сознательных» «клиентов». Они издавали ненужные звуки, совершали лишние телодвижения и часто напрасно нервничали. Короче, мешали себя спасать. Лучше всего работалось с людьми без сознания (и без родственников). Исключение составляли «коммерческие» вызовы, где «клиент» должен был оплатить услугу.
Пол литра пива, выпитого натощак, подействовала сразу – успокоилось сердце, сознание покрылось расслабляющим туманом.
Поступивший через десять минут вызов на «дверку», после которого удалось заехать на рынок, тоже сильно помог Вовкиному самочувствию. Продукты на обед были закуплены с «чувством».
Жизнь налаживалась.
Салат из свежих помидоров и огурцов он посолил и заправил майонезом, после чего добавил в тушеное с картошкой мясо лавровый лист, резаный чеснок, зелень, приправы и накрыл издающую волшебный запах кастрюлю крышкой. До полной готовности оставалось две-три минуты. Ровно столько, чтобы позвать из гаража, лежащего под личным автомобилем оперативного водителя Сашку, оторвать от боксерской груши медика Леху, позвать из спальни старшего смены Мишку и стукнуть в дверь оперативному дежурному Пашке. «Идите жрать пожалуйста!» - заорал он зверским голосом.
За дверью «оперативного» зазвенел телефон.
«Ну, начинается…», - сквозь зубы процедил Вовка. Из-за двери слышалось, как Пашка повторяет записываемый адрес. «Кто передал?» - спросил он. И сразу: «Вызов принят.»
«Суицид!» - заорал «опер» через дверь.
«Трать-тарарать!» - прорычал Вовка, – «Только-только жрать сготовили!»
«Суици-и-д!» - завопил он в свою очередь, повторяя команду «оперативного» и, злобно ругаясь на ходу, не спеша отправился к оперативной «Газели». Мимо него за адресом и подробностями, «сломя голову» прогрохотал по коридору ботинками старший смены.
Когда он с папкой в руке подбежал к кабине, двигатель работал, весь экипаж сидел на местах. «Что там?» - спросил Сашка. «Суицидница в окошке. Хочет прыгнуть», - ответил «старший». «Вот, блин, сука!» - выругался Вовка. Остальные сосредоточенно промолчали.
В полутемном гараже вспыхнули «мигалки», взвыв сиреной, машина рванула на дорогу.
Работа спасателя, как известно, является рискованной. Но, вопреки общему мнению, самая рискованная часть работы – это движение к месту ЧС. Когда есть надежда, что пострадавший еще жив, оперативная машина несется по городу с предельной возможной скоростью. Правила дорожного движения могут нарушаться грубейшим образом. Оперативный водитель рискует радикально, выбирая последнюю грань допустимого. Экипажу в это время остается молиться (кто верующий) или расслабляться и получать удовольствие. Желательно при этом распереться в кузове руками и ногами, прикидывая как сохранить больше здоровья, если машина во что-нибудь «влетит».
Болтаясь в кузове на поворотах, Вовка переживал за свиные хрящики. «Перестоят, зараза! Остынут! От чеснока аромата совсем не будет!
Если уж ей так хочется прыгать, так и прыгала бы. Чего людей напрягать?
Приехала бы «скорая», «соскребла» бы с асфальта, да и все. А мы бы пожрали нормально.
Вот, сука!»
«Не хочу ничего, - решил вдруг Вовка, - пошло оно все…
Не полезу никуда. Пусть сами все делают. Они герои. Молодые. «Шило в заднице» – вот, пусть и работают. Народу полно – сами справятся.»
Когда машина приехала по адресу, он даже не стал вылезать из кабины. Остался сидеть внутри. Курил и смотрел в окно.
«Народ» унесся в подъезд, находящийся за углом дома, захватив с собой слесарный ящик, веревки, альпснаряжение и «медицину».
Сидеть пришлось долго.
«Чего-то они возятся, - думал Вовка - Прошло уже полчаса, а от них ни слуху, ни духу.
Ну и хрен с ними, если что случится – скажут».
Через час он уже начал нервничать. Но вылезать из машины все равно не хотелось. «Из принципа не пойду», - упирался он.
Просидев еще минут пятнадцать, Вовка конкретно разозлился.
«Вот, блин, хрящики, вообще, уже холодные!
Достали уже! Надо идти разбираться.
Придется делать самому. Блин! Зараза!»
Прихватив свое дорогостоящее фирменное верхолазное снаряжение, Вовка вылез из машины и пошел во двор. Завернув за угол дома, он столкнулся с небольшой группой зевак и парой милиционеров. Невдалеке стоял милицейский уазик и две кареты «скорой помощи». Все присутствующие молча, смотрели на окно четвертого этажа.
На подоконнике, полностью растворив створки, небрежно придерживаясь за раму и изящно помахивая ногой в воздухе, стояла симпатичная дама лет тридцати. Стройная, темноволосая, в обтягивающих спортивных штанишках и футболке. В каждой руке у нее было по кухонному ножу.
Беглого взгляда, Вовке было достаточно, чтобы понять, что координация движений у дамы не в порядке. Как она при этом до сих пор не свалилась на асфальт оставалось загадкой.
На балкончике по соседству с окошком стоял Мишка и еще какой-то «крендель»; в открытом окне этажом выше маячили Сашка и Леха.
Не тратя времени на разговоры со стоящим внизу, Вовка сразу пошел вверх по лестнице.
На площадке третьего этажа перед открытой дверью в квартиру он увидел милицейского сержанта, двух санитаров и пожилую плачущую женщину.
- Что там? - вместо приветствия спросил Вовка у сержанта.
- С головой проблемы, - ответил сержант, - вылезла в окошко, дверь в комнату забаррикадировала, грозится прыгнуть.
- Чего она хочет? - спросил Вовка. Сержант замялся, поглядывая на плачущую женщину.
- Да, непонятно, толком, - сказал тот смущенно.
- Может ей пива дать? Или наркоты какой? - спросил Вовка.
- Да, нет, ей, вроде этого не надо, - ответил милиционер.
- А это кто? - спросил Вовка, кивая на женщину.
- Мать, - сказал сержант.
Вовка решительно подошел к плачущей женщине: - Что с ней? -
Та подняла заплаканные смущенные глаза:
- Да, видите ли, у нее такое бывает. Время от времени. Она наблюдается у психиатра, в больнице лежала. Сейчас опять рецидив. Год назад уже пыталась прыгать – тогда помогли ваши спасатели.-
- Вот как, «опытная», значит, - констатировал Вовка мрачно, - А на балконе кто?-
- Ваш сотрудник и ее духовный отец, - сказала женщина.
- Православный что ли? - спросил Вовка.
- Да, нет, он не Православный. - ответила мать.
- Во, блин! - искренне удивился Вовка и, бесцеремонно отодвинув санитаров, направился в квартиру.
Пройдя прямиком к балкону и охватив взглядом закрытую дверь в комнату, у которой стоял еще один милиционер, он подумал, что как раз из этой комнаты суицидница, скорее всего, и вылезла в окно, а дверь перед этим заперла. Ломать дверь, очевидно, не рискнули из опасения, что она прыгнет вниз. Увидев на балконе Мишку, он встретил его взглядом и поманил к себе рукой.
- Что там? - в очередной раз спросил Вовка.
- Крыша съехала. Наглухо. – ответил Мишка, - Кричит, что трахаться хочет. Спасаться не желает, а мужикам на улице кричит, чтобы трахаться к ней шли. Тебе не кричала? Нет? Она всем кричит. Ее спасали уже «с веревок». Опытная. С ножами стоит. Говорит: кто ко мне полезет – зарежу.-
- А, что этот «перец?» - кивнул Вовка на «духовного отца».
- Да, х… его знает, - сказал Мишка, - толку никакого.-
- Как зовут ее? - спросил Вовка
- Маша, - ответил «старший».
- Ну-ка, дай я с ней побазарю. Да, Сашке скажи, чтоб машину закрыл, - сказал Вовка и, не спеша, вышел на балкон.
Поначалу он остановился в дальнем углу балкона рядом с «духовным отцом». Оценивал ситуацию. Между балконом и подоконником, на котором стояла героиня событий, было около полуметра. Перила балкона находились на уровне ее щиколоток. Даму покачивало, придерживалась за оконную раму она весьма «ненавязчиво», ступни в светлых спортивных туфлях то и дело зависали в воздухе.
«То ли высоты не боится совершенно, то ли не соображает ничего», - подумал Вовка.
Он заглянул женщине в глаза и увидел … пустоту. Мыслей в глазах не было. Вообще.
Вовка имел раньше дело с сумасшедшими, но разговаривать с ними ему не приходилось. Поэтому и в глаза им он не смотрел. Он профессионально старался дистанцироваться от личностей пострадавших – так легче было сохранять нервную систему и концентрироваться на технической стороне работы.
Здесь ситуация требовала обратного. Необходимо было устанавливать глубокий межличностный контакт. Он знал это теоретически и ощущал интуитивно.
Медленно и не спеша он стал перемещаться на другой край балкона, называя девушку по имени и стремясь не испугать.
Вовка внимательно вглядывался ей в зрачки, пытаясь уловить хотя бы искорки сознания. Он начал разговаривать с девушкой, провоцируя ее на диалог. Спросил, что у нее случилось, сказал, что очень сочувствует, что знает, что она жестоко обижена.
Делал он это без какого-либо плана, полагаясь только на чутье. Маша отвечала чаще бессвязно, но иногда в ее глазах проглядывала мысль.
Вовка пытался цепляться за эти остатки разума и поддержать осмысленную беседу. Спрашивал где она работает, чем увлекается, какое у нее образование. Все это время он медленно, настойчиво и терпеливо перемещался, стремясь занять положение, из которого смог бы при необходимости крепко схватить Машу руками. Держалась на подоконнике она крайне неустойчиво - падение могло произойти в любой момент.
Наконец, Вовка занял самую лучшую позицию из возможных. Он прижался животом к перилам, уперся плечом в стену и устойчиво расставил ноги. Теперь, резко перегнувшись вперед, он мог бы схватить Машу за ногу. (Она, успокоившись и не чувствуя опасности, стояла на ближнем к нему краю подоконника). Ведя беседу и внимательно контролируя выражение глаз, он напряженно размышлял, стоит ли ему рисковать и попытаться сдернуть ее с подоконника, чтобы потом ловить в падении. Риск был очень велик – Вовка прекрасно представлял, как нелегко удержать падающего человека. Будучи хорошо подготовлен физически, он не сомневался, что легко удержал бы подобный вес, если бы смог крепко схватить его рукой. Но, человек - не гиря, у него нет удобных рукояток. Он мягкий и гибкий, и удержать его может быть очень непросто. Риск уронить был очень велик. С другой стороны, она могла сорваться сама в любой миг, и произойти это могло тогда, когда Вовка был бы к этому не готов. После некоторых колебаний, он решил, что сдергивать самому нельзя и, надо, поддерживая разговор, быть в любую секунду готовым «взорваться» максимальным мышечным усилием и подхватить падающую девушку, если она сорвется с подоконника. Задача была непростой: любой ценой удержать и не упасть вместе с ней самому.
Время бежало, а положительной динамики не было. Прошло уже около часа, как Вовка пытался наладить с Машей «взаимопонимание», но прогресс отсутствовал. Все это время, сжигая нервы, он был предельно сконцентрирован, стремясь не пропустить мгновение, когда девушка станет падать, чтобы использовать всю свою реакцию, все физические возможности и УДЕРЖАТЬ ее на весу.
Видя тщетность «интеллигентной» беседы, Вовка сделал упор на эмоции. Он стал предельно ласков. Начал говорить, что она очень красивая и привлекательная, вкладывая в свой голос всю нежность и заботу, на которую был способен.
Результат был неожиданным. Маша некоторое время слушала его внимательно и терпеливо, затем, как будто прислушавшись к чему-то внутри, решительно и молча слезла в комнату, закрыла окно и заперла его на задвижку.
Вовка постоял, удивленно рассматривая закрывшиеся створки, и попытался заглянуть в окно. Разглядеть что-либо было невозможно. Тогда, он решил воспользоваться создавшейся возможностью и попытаться перекрыть ей путь к падению. Со всех ног Вовка ринулся вверх по лестнице и ворвался в квартиру этажом выше. Дверь туда была открыта, Сашка и Леха находились у открытого окна. Альпинистская веревка была уже закреплена.
«Грамотно, - оценил он на бегу качество «навески», - приятно иметь дело с профессионалами.»
Вытряхнув из чехла свое фирменное «добро», он с кажущейся медлительностью, отточенными скупыми движениями стал надевать на себя снаряжение.
- Что там случилось? – спросил Леха.
- Окошко закрыла. – ответил Вовка, - надо попробовать. –
- Страховку пристегни. – протянул Леха веревочную петлю. –
- На хрен! – отмахнулся Вовка, не терпевший работу с принудительной страховкой.
- Пристегни, я сказал! –
Взглянув Лехе в глаза, Вовка понял, что спорить выйдет дороже.
- Выдавай помягче, не души, - попросил он, пристегивая карабин.
Сев на подоконник, он перебросил ноги на улицу и повис на руках. Наблюдая, как плавно натягивается державшая его веревка, осторожно отпустил руки. Веревка растянулась еще сантиметров на десять, и он повис на спусковом устройстве. Отталкиваясь ногами о стену, а потом и об оконную раму, Вовка быстро опустился на уровень нижнего этажа и закрепился.
Представшая перед глазами картина была ошеломляющей. Маша, стоя у окна и воткнув в электрическую розетку штепсель, запихивала провод к себе в трусы.
Решив, что таким экзотическим способом она решила свести счеты с жизнью, Вовка двумя ударами ботинка выбил задвижку и растворил раму внутрь. Девушка отбросила провод, испуганно отбежала от окна к противоположной стене и, засунув в трусы руку, занялась самоудовлетворением.
Вовка, потрясенный до глубины души таким неприличным поведением, громко закричал: «Что ты делаешь!? Я же мужчина!»
Но, дама была слишком занята, чтобы реагировать на подобные упреки.
Пользуясь моментом, Вовка, въехал в окно и, помня о ножах, постарался как можно быстрее освободиться от веревок.
Опасения были напрасны. Маше было не до него. Задергавшись, она рухнула на пол и застыла в блаженном изнеможении.
Через минуту, получив соответствующую инъекцию, и сопровождаемая санитарами, девушка проследовала в карету скорой помощи. Ноги ее подгибались как вареные спагетти, лицо выражало абсолютный покой и удовлетворение.

- Что ты делаешь!? Я же мужчина! – ржал Сашка, падая грудью на руль.
- Ты, давай, машину веди! – сдерживая смех, уговаривал его «старший».
Леха, скорчился в проходе между сиденьями и рыдал настоящими слезами.
Вовка вымученно улыбался. Силы его были надорваны. Он отдал сегодня слишком много здоровья.
Но, самое главное - ему было очень тошно. «Нахрен я ее спасал? – думал он, - разбилась бы – всем бы было лучше. Нахрен ей такой жить?
Спасти приличного человека – редкое явление. Все время какие-то уроды попадаются.
Тошно.
Блин.»

Спасатель - профессия интеллигентная.

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".
Аватар пользователя NAFIGATOR
ПСС
Зарегистрирован: 21/10/2006

Годно!

Профессиональный трус (дилетант широкого профиля).

Аватар пользователя Bender
Володей
Зарегистрирован: 08/09/2005

Помню, помню

Россиянин! Помни: пока ты сидишь в Интернете - китайцы размножаются!

"... а сейчас надо дунуть, если не дунуть, то Focus не получиться" (с) Амаяк А